Поиск
  • kkubforum2016

Русская классическая литература как нравственная основа, скрепляющая духовное единство

Обновлено: 18 нояб. 2021 г.


Ковальчук Дмитрий Анатольевич
Ковальчук Дмитрий Анатольевич

Русская классическая литература как нравственная основа, скрепляющая духовное единство многонациональной России


Ковальчук Дмитрий Анатольевич, директор Института русской и иностранной филологии ФГБОУ ВО «Армавирский государственный педагогический университет, доцент



«Важнейшее качество отечественной словесности – её православное миропонимание, религиозный характер отображения действительности. Религиозность литературы проявляется не только в связи с церковной жизнью и не в исключительном внимании к сюжетам Священного Писания, а в особом способе воззрения на мир» (М.М. Дунаев).

В тоже время, начиная с 20-30-х годов ХХ века и вплоть до рубежа веков, отечественная литературная наука выработала безоговорочно положительный взгляд на петровские преобразования и литературный процесс XVIII века. Ряд исследователей (Макогоненко Г.П., Лебедева О.Б.) видят стремительное развитие русской литературы именно в 18 веке, считая, что за несколько десятилетий она «прошла путь от младенчества до зрелости – от поэтически беспомощных опытов Тредиаковского к гениальным стихам Державина, от неуклюжих переводов к переделке западных пьес… и блистательным комедиям Фонвизина». М.М. Дунаев, напротив, убеждён, что «начало XVIII века было для России временем очевидной культурной деградации».

В чём же проблема, почему родная, своя отечественная история и литература оцениваются столь разно, порою взаимоисключая возможность сближения выводов и взгляда на отечественный литературный процесс? Мы видим причины в тех радикальных изменениях, которые произошли в эпоху правления Петра I.

Век XVIII стал периодом секуляризации, когда в действие оказались приведены страшные механизмы, приведшие в 1917 году к разрушению православного государства. Петровские реформы запустили политические, экономические, социальные изменения, повлиявшие на русское искусство и литературу в частности. Протоиерей Г. Флоровский отмечал, что Пётр I «сам привык и других приучил думать о настоящем всегда в противопоставлении прошлому. Происходит некая поляризация душевного бытия России. Русская душа раздваивается между двумя средоточиями жизни, церковным и мирским».

Вместе с тем лучшие представители литературы XVIII века (например, Н.В. Ломоносов, Г.Р. Державин) не утратили совсем коренной связи с православным миропониманием древнерусской литературы. Обратный пример - А.Н. Радищев. Именно потребность в духовной точке опоры, невозможность отречения от поиска национального идеала, всегда связанного с духовно-просветительским, религиозным опытом России, позволили литературе XVIII века сохранить ту благодатную почву, на которой появилась русская реалистическая классика века XIX (А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский, Н.С. Лесков, ранний Л.Н. Толстой).

Однако любые течения западноевропейской литературы, заимствованные на русской почвы, и по духу и по сути исторического развития национальной литературы были чуждыми. В этом смысле нельзя безоговорочно принимать точку зрения тех исследователей и представителей общественной мысли, которые видели в таких заимствованиях стремление «догнать» якобы передовые европейские литературы. На русской почве не было условий для возникновения классицизма с его культом человеческого разума (рационализм) и образцовой сущности положительных и отрицательных героев. Столь же чуждым был и романтизм с идеалом героя-одиночки, оторванного от народа, героя-индивидуалиста, превосходившего по какому-либо качеству всех окружающих. В связи с этим речь должна вестись не об отсталости, а о специфически неповторимом собственном пути отечественной литературы. Пётр I внедрил новую идею европейского абсолютизма, которая искажала традиционное представление о власти (царствовании) как особого рода религиозном служении, послушании.

Проведённая в Петровскую эпоху церковная реформа окончательно и бесповоротно оформила процесс секуляризации всех сторон жизни, включая литературное творчество. Соборность была заменена коллегиальностью (принципиальная разница), патриаршество - Священным Синодом.

Если говорить о главном смысле изменений, произведённым Петром I, то его эпоха сопоставима с европейским Возрождением, по другому именуемым западным Ренессансом. Он описывается через ряд существенных характеристик, среди которых профессор М.М.Дунаев выделяет: расцвет и бурное развитие искусств; торжество эстетических идеалов; высвобождение человека от церковной и идеологической опеки.

В России Пётром I было воспринято только «высвобождение» от церковной культуры. М.М. Дунаев, размышляя об этой стороне жизни русского общества отмечал, что Ренессанс (будь то европейский или российский) связан с окончательной секуляризацией культуры. Своеобразие исторического развития России проявилось в том, что, не успев вступить в новую для себя эпоху, она тут же испытывает мощное воздействие просветительских идей, тогда как в Европе их развитие стало закономерным итогом процесса весьма длительного. Явно ненужная и искусственно вызванная спешка со сменой литературных стилей, типов творчества привела к некоторой суетности, смешению понятий. Раболепие перед более «развитым» Западом давало смысл мысли об отсталость России, которая, якобы, вынуждена догонять Европу. Но естественный ход развития государства был нарушен, явно чуждые смыслу литературного развития классицизм и романтизм оказались своеобразными «духовными» болезнями. Переболев классицизмом и романтизмом русский литературный процесс приобрёл «иммунитет» и дал миру высочайшие образцы классического реализма, о чем либералы от литературы предпочитают умалчивать.

Просвещение – есть несвойственное русской культуре понимание истины. Отрицание Бога, вознесение человека и его разума привели к замене теоцентричного мировидения на антропоцентричное. Идея Богочеловека подменена размышлением о человекобоге. Антропоцентричность по сути – отличительный признак гуманизма. Ренессансный гуманизм ограничен, ибо индивидуалистичен. Идеал древнерусской культуры – идеал сокровища на небе. Он требовал напряжённой концентрации всего внутреннего ресурса каждой личности. Такой духовный поиск смысла человеческого бытия, соборное сознание – характерная черта идейного содержания многих произведений предшествующего периода («Слово о Законе и Благодати», «Слово о полку Игореве», «Задонщина», «Домострой» и др.). Гуманизм внешне человеколюбивее, т.к. требует необременительных усилий: обретать по видимости несомненное. Но дух разрушения ждет и добивается духовной расслабленности.

Если рассматривать проблему нравственного идеала в русской литературе, очевидным становится факт того явления, которое митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский высокопреосвещеннейший Иоанн (Снычёв) назвал соборностью. Под соборностью он понимал особого рода духовное состояние, заключающееся в невозможности отделить свою судьбу от судьбы своего народа. Наряду с державностью, соборность нереализуема вне третьего качественного проявления национального характера, а соответственно и литературы, которое определяется как открытость.

Открытость митрополитом Иоанном трактуется как готовность объединиться с любым человеком вне зависимости от его национальности, цвета кожи и пр. при условии принятия им нравственных ценностей народной жизни. Таким образом чистота русской идеи не основывалась на чистоте крови, а скорее, была идеей нравственной, являющейся основой для духовного единства. И выдвинутый русской классической литературой положительный национальный идеал был реализован как образец в виде галереи положительных образов, получившей общее обозначение «русский национальный тип личности».

В работах критика Ю.И.Селезнева впервые были обоснованы термины «русский тип личности» (жертвенная личность) и «европейская личность» (европейский тип сознания). Следует отметить, что термины «русская личность» и «европейская личность» отражают не столько национальные особенности того или иного носителя качеств вышеназванных типов, сколько пафос утверждения эгоцентрической или жертвенной личности в литературах Западной Европы и России. Рассматривая европейские литературы в процессе их становления, Ю.И.Селезнев отмечал, что еще «европейский Ренессанс родил не личность, но – индивидуальность. Различие принципиальное. Самосознание ренессансного человека – националистическая эгоцентрика…»». И напротив, «именно в непримиримом отношении русской литературы к любым проявлениям эгоизма, в последовательном самоотрицании ценности личности, противопоставляющей свои интересы интересам нации, народа, самоутверждающейся за их счет, - одна из важнейших причин того, что в отношении русской литературы нередко употребляется понятие «жестокость».

Рассматривая обозначенную проблему, нельзя обойти вниманием содержание термина «личность». На сегодняшний день в литературоведении и критике сформировались два направления, отстаивающие прямо противоположное понимание личности. Например, представители европейской концепции личности (А.Г.Бочаров, Г.А.Белая, Б.В.Сарнов, Н.И.Иванова, Ст.Рассадин и другие) дают понимание личности эгоцентрической, самоустремленной только лишь вглубь собственной души. Не случаен вывод А.Г.Бочарова, приведенный в его книге «Требовательная любовь»: «Удовлетворение личности лишь краткая ступень перехода от одного желания, стремления к другому». Теоретически для А.Г.Бочарова данная проблема решается просто. По его собственному признанию, «нравственно то, что полезно и приятно тебе, без ущерба для других, и всегда безнравственна польза за счет других».

Внешне все обстоит пристойно. Но в сущности – та же эгоцентрическая забота о себе, о собственном благе, личном удовольствии. Ведь даже забота о себе, о саморазвитии личности, не имеющая в обозримом будущем отдачу накопленных знаний, опыта, умений – суть то же проявление эгоизма. Показательно само название, избранное литературоведом для своей монографии: «Требовательная любовь». Для русской классической литературы характерно понимание любви как чувства жертвенного, облагораживающего.

Другое толкование личности, диаметрально противоположное приведенному выше, дал в книге «Мысль чувствующая и живая» русский критик Ю.И.Селезнев. Он отмечал, что «личность начинается не с самоутверждения, но – с самоотдачи». При этом происходит как бы самоотречение, самопожертвование своего Я ради другого. Но – в этом-то и «диалектика»: через такого рода отречение от индивидуалистического, эгоцентрического Я человек из индивидуума перерождается в личность».

Таким образом, нравственной основой русской классической литературы является представление о национальном идеале. Так идея личности кроткой, смиренной, готовой на самопожертвование ради ближнего, но в тоже самое время непримиримо относящаяся к любым проявлениям агрессии к России становится основанием для развития духовности русской литературы, вмещающей в себя опыт межнационального мира и межкультурного взаимодействия. Объективной основой для реализации этого типа нравственного существования становится русский язык.

Говоря о сущности художественного образа, В.Г.Распутин справедливо заметит, что сохраненный язык русской деревни, безусловно, нуждался в обогащении, но не замене. «Я и не подозревал, каким владел богатством, заталкивая его поглубже… И даже когда начал писать – начал вычурно, неестественно. Выручила опять бабушка, моя незабвенная Марья Герасимовна. Когда я задумал рассказ о ней, тот самый, где она Василиса, эта самая Василиса решительно отказалась говорить на чужом языке.

Получив свое слово, Василиса сразу заговорила легко и заставила освободиться от книжной оригинальности и автора». И это тонко чувствует писатель.

И еще об одном примере влияния русского языка на формирование единства многонациональной России. Это было примерно в конце 2000-х, когда комитет по образованию Государственной Думы РФ проводил мероприятие в филармонии г. Кисловодска, посвящённое формированию межнационального согласия в молодёжной среде. Дежурные выступления о процентном соотношении проведённых мероприятий навевали скуку. Зал на 2/3 был наполнен молодёжью северо-кавказских республик, по преимуществу, исповедующих ислам. И тут на трибуну пригласили выдающегося калмыцкого поэта и общественного деятеля Давида Кугультинова.

На сцену с огромным трудом при помощи помощников за 1,5 минуты взощёл глубокий старик, в котором легко узнавался тот прежний Д.Кугультинов. Но когда он начал свою речь, зал замер. В воцарившейся абсолютной гулкой тишине он рассказал историю знакомства и служения его друга, православного митрополита Ставропольского и Бакинского Гедеона. Далее рассказ был от первого лица и посвящался истории начала служения Богу будущим митрополитом.

Это было в год депортации калмыцкого народа. Мы вдвоём с мамой жили около железнодорожной станции, на которой останавливались поезда, везущие депортированных в Сибирь. Крики, стоны, просьба о куске хлеба и кружке кипятка заставили меня сбегать домой за чайником. Раньше на каждом вокзале можно было разжиться кипятком из общего чана. Набрав воды, я пошёл к вагону, но остановился перед оцеплением. Круглолицый рыжий красноармеец с винтовкой сурово смотрел на меня. Испугавшись, я помчался домой. Плача, рассказал всё маме. А она попросила подойти к красноармейцу и просто улыбнуться ему. Когда на дрожащих ногах я подошел вновь к оцеплению, нашел силы и улыбнулся. Я увидел, как суровое круглое лицо расплылось в ответной улыбке и превратилось в яркое солнышко. Он сделал полшага в сторону и я юркнул к полуоткрытой двери вагона. Через минуть женская рука протянула мне пустой чайник. Пока стоял состав, мне удалось сделать 7 походов к вагону. В этот день я понял, что буду служить людям и изберу такой путь, который будет свидетельством чудес преображения человека.

Дальше Д.Кугультинов прочитал пронзительно трогательное стихотворение своего сочинения о русской женщине, протянувшей последнюю корку хлеба, оторванную от своей семьи, в вагон с депортированными. Напоследок женщина перекрестила отдаваемый кусок хлеба, спасший жизнь голодному переселенцу. Завершил рассказ поэт строками Пушкина.

Спускаться со сцены было тяжелее. Три минуты долгого пути к первому ряду зал стоя оглушительно аплодировал ему, пока Давид Кугультинов не сел при помощи сопровождающих в кресло. Такова сила русского слова, произнесённого буддистом о православном подвиге служения людям русского священника и митрополита в более чем наполовину мусульманский зал.

Таким образом, русская классическая литература и русский язык стали нравственной основой, скрепляющей духовное единство многонациональной России.

88 просмотров3 комментария

Недавние посты

Смотреть все

Анастасия Петровна Козунеткина, библиотекарь абонемента Муниципального казенного учреждения культуры Туапсинского городского поселения"Централизованная библиотечная система" Центральная городская библ