Поиск
  • kkubforum2016

Про чтение в цифровом мире и вторичное одичание

Светлана Николаевна Макарова-Гриценко,

писатель, заслуженный деятель искусств Кубани,

Председатель Краснодарского регионального отделения Союза писателей России,

г. Краснодар, Краснодарский край


Начну с цифрового мира. Хотя уверена, в двадцатом году двадцать первого века уже никому не нужно объяснять, что это такое. Вспомним известное утверждение Пикассо и немного перефразируем: литература - это ложь, которая говорит правду. И ведь не поспоришь! На самом деле именно писатели первыми и намного раньше цифровых времен представили нам это самое цифровое время в ярких художественных образах. Давайте вспомним роман Чернышевского "Что делать?" с идеей стеклянных домов и полной прозрачностью общества. Ленин говорил, что этот роман "рано читать тем, у кого молоко на губах не обсохло". В этом же ряду роман-утопия Евгения Замятина "Мы", который уже сто лет повествует о тоталитарном обществе будущего, управляемом по математически выверенным формулам. Аксиомой и в одном, и в другом произведениях звучит - свобода и счастье несовместимы. Даже двери и полы в романе Замятина тоже стеклянные.

В 1949 году Джордж Оруэлл выпускает свою знаменитую книгу (запрещенную ныне в Китае) "1984", и, думаю, совсем не случайно выходит она параллельно с окончанием работы над рукописью "Властелин Колец" Толкина. У Оруэлла прозрачность жизни общества обеспечивает телеэкран, который работает в двух направлениях: и на прием, и на трансляцию. Однако суть цифрового мира, на мой взгляд, идеально емко и образно удалось определить именно Толкину: око Саурона на башне. Оно неусыпно наблюдает за каждым живым существом Средиземья. И, главное, оно устремлено не просто в пространство, а в глубину сознания. Под взглядом Саурона теряется собственная воля, оно блокирует самооценки и делает людей не только послушными и управляемыми, но глупыми и недалекими. По своему виду око Саурона напоминает глаз с масонской дельты, изображенный на каждом долларе, и словно неколебимо запечатлевший "Тебе не скрыться…".

Всевидящий глаз есть и у христианской религии. Существует старообрядческая икона "Божественное око". Это прообраз Страшного Божественного суда, на котором откроются все поступки и мысли каждого. Но люди решили создать свою систему. И вот сегодня, чтобы приучить наших детей к уже далеко не утопическому прозрачному миру, существуют телешоу и телепроекты "За стеклом", "Большой брат", зрители смотрят и не подозревают, что и сами окажутся в этом просвеченном и пробуравленном оком Саурона мире. Уже внедряется сканирование детских лиц в школах. Зачем? Ведь оно не защитит ни от террористов, ни от проноса опасных предметов, ни от конфликтов внутри школы, ни от опасных травм. Выходит, что главная суть проекта – приучить к правилам и реалиям жизни в новом прозрачном цифровом мире?

Я не считаю себя замшелым консерватором, отрицающим технический прогресс и подвергающим остракизму все, что может нести в себе цифровизация, поверьте. Сама по себе цифра – это только средство. Как использовать ее, зависит от человека. К сожалению, обманываться не приходится. Понятие воли и свободы в создаваемом на наших глазах цифровом пространстве исчезает вовсе. Власть нуждается в тайне. Индивид превращается в товар. К внедрению в нашу жизнь прозрачных стен и дверей, несомненно, толкает торговля. Количество денег, которые тратят дети с 12 лет и младше, в скором будущем в Америке будет составлять триллион долларов. Вот и представьте себе жизнь под стеклом на фоне ювенальной полиции. И только попробуйте отказать ребенку, требующему купить ту или иную игрушку, попробуйте таким образом травмировать дитя… Последствия не заставят себя ждать.

Теперь из цифрового мира, из мира стекла и пластика, повсеместного электричества и ТВ-комфорта давайте обратимся к временам страшным, диким, древним, доисторическим. В традиционно-упрощенном понимании мы привыкли видеть древних людей как распущенных, злобных тварей, в среде которых царят полный половой беспорядок, кровавые культы и дикие суеверия, идолопоклонничество и жажда насилия. Это видение очень соответствовало марксистской – и либеральной – концепциям об исторической изменчивости человечности, о непостоянстве смыслового содержания этого понятия. Увы, оно мало соответствует исторической правде. Трудами антропологов доказано, что стадия промискуитета, полового беспредела не есть первичное состояние человеческого стада, что она уже вторична для человеческих племен, и она же – противоестественная, созданная под влиянием демонических религиозных культов. Человеческие жертвоприношения не свойственны древним общинам, они появляются много позже начала истории, и появляются не сами по себе, а в ходе развития демонических мистерий. Ранние общества вполне гуманны, словно бы не вышли из животного стада. Даже преступников-душегубов там не казнят и не приносят в жертву, а изгоняют. Причем, не являются исключением и древние племена и культуры мезо-Америки, о которых мы знаем сегодня как о претерпевших наиболее сильное демоническое влияние, так вот у ацтеков, майя и инков жертвоприношения людей вошли в практику не от начала государственности, а много позже. "До установления господства тольтеков в жертву приносили чаще все же не людей, а животных. Известно, что дикие индейки, собаки, белки и игуаны считались вполне подходящими приношениями для богов майя" (См. М.Ко, "Майя», М- 2001, стр.207).

Таким образом, "демонические культы появлялись не совместно с организацией городов-государств или укрепленных поселков, они возникали совершенно независимо от вещественной стадии развития той или иной культуры. Теории об их "особой" нравственности, об особых моральных мерках для каждой эпохи безосновательны. Добрые люди древности были не менее добры, чем добрые люди нашего времени, и злые люди древности были не более злы, чем наши злодеи. По сути, нет ни одного вида злодейства, которое ушло бы в прошлое вместе с изменением и развитием материальной культуры. В ХХ веке человечество тешило себя иллюзиями, что мы "переросли" жестокие способы казней и пытки, но, как показывает 21, мы ничего не "переросли", и в иных душах не меньше тьмы, чем в душах кутиев или гуннов" (А. Леонидов-Филиппов "Демонические культы: шепот преисподней").

Нельзя не вспомнить в этой связи слова Генриха Лейбница, сказанные в XVII веке: "ЗЛО ПУБЛИЧНОЕ удваивается". Да и как не вспомнить это его утверждение в наш цифровой век, с нашими ТВ и Интернетом, напичканными сценами насилия и разврата.… Публичное зло удваивается!

По словам писателя и ученого Александра Леонидова, "демонизм, очевидно, имеет опору вне человеческой природы, поскольку обладает унифицирующей однородностью проявлений, стабильный и сильный вектор воздействия на всю человеческую историю. Ключевым направлением демонизма является деятельность по уничтожению материальных носителей информации, памяти и сознания, а также препятствование их нормальному функционированию. Демонизм становится протоосновой ряда религий, идеологий, социальных практик. Именно это дает основания не относить демонические практики, встреченные у примитивных племен Африки, на счет "животности", близости к природе, наследием до-человеческих стадных отношений".

В XIX веке ученые-этнографы изучали демонические культы на примере бесчеловечных ритуалов у народов западного Банту, это большие этнические группы, проживающие практически по всей территории Африки. Совершенно непонятное для нормального человека стремление мучить своих соплеменников, упиваться их страданиями и паническим ужасом, их смертью от пыток, причем, безо всякой разумной хозяйственной надобности. Как утверждает Деникер, именно эта жажда мучений стала в конце XIX века одной из ГЛАВНЫХ причин вымирания народов, например, во французском Конго.

Решусь предположить на примере антикультурного развития народов Банту, что человеконенавистничество и вторичное одичание грозит и христианским народам, если они забудут заповеди Спасителя, который, придя в мир, уберег нас от шепота преисподней, имеющей конечной целью всеобщую смерть человеческого рода, того самого шепота, от которого не были защищены народы в Африке.

Людоедство и садистские ритуалы возникли не в седой древности, произошли не от "бескультурья" и темноты. Народные легенды многих европейских стран повествуют о "золотом веке", за которым, увы, последовало отступление от данных Богом заповедей, произошла демонизация общества и порча нравов.

Ведь у тех же народа Банту исследователи с огромным удивлением обнаружили подтверждения их версии легенды о "золотом веке". Выяснилось, что в исторически обозримом прошлом Банту жили в справедливом государстве Бу-Шонго, в котором правили мудрые властители, избирались делегаты от разных ремесел, даже от женщин и от рабов. Именно эти делегаты играли роль противовесов и в составе советов ограничивали власть правителя в пользу различных социальных слоев. "Моральный кодекс Бу-Шонго, - пишет Деникер, - стоял на высокой степени развития". Кстати, существует и европейская легенда о "золотом веке", который мы уже миновали. Относя поначалу эту легенду к выдумке, ученые склонны теперь поменять свое мнение и признать его существование во времена былые.

А теперь снова вернемся в XXI век и посмотрим, как может продвигаться у нас, например, идея каннибализма. Вернее, как в окне Овертона невероятное становится нормой. Я лишь схематически обрисую, наверняка, многим эти технологии уже знакомы. Итак, в вожделенном цифровом сказочно-прекрасном далеком от дикости цивилизованном мире существует свобода слова. И почему бы не поговорить о людоедстве? Особенно ученым, например, на этнологическом симпозиуме по теме "Мистические культы африканских племен". О каннибализме, оказывается, можно говорить вполне предметно и респектабельно. Окно сдвинулось. Одновременно с околонаучной дискуссией в ИНЕТЕ может возникнуть "совершенно случайно" "Общество радикальных каннибалов". И все мировые СМИ об этом сообщат, расскажут о "плохих радикальных каннибалах". Табу снято, тема десакрализована. Следующее движение Окна - перевод темы из радикальной области в область возможного. На этой стадии цитируются "ученые". Ведь нельзя отворачиваться от знаний. А тот, кто откажется обсуждать каннибализм - лицемер и ханжа. Осуждая ханжество, людоедству обязательно заменят название. Нет больше людоедства и каннибализма, они слишком оскорбительны. Теперь их обозначают, как антропофилия, например. Параллельно с игрой в имена вытаскиваются все факты легитимные из истории и мифов. Мать напоила своей кровью жаждущих детей, античные боги поедали все подряд и прочее. Главная задача этого этапа вывести поедание людей из-под уголовного преследования. Затем окно Овертона двигается из области возможного в область рационального. Создается "поле боя" за проблему: "пусть каждый решит сам", "пусть определит, кто он - антропофил или антропофоб", "не скрывайте проблему", "а есть ли в антропофилии вред?". "Ученые" и журналисты доказывают, что человечество на протяжении всей своей истории поедало друг друга. Антропофилия массово проникает в новости и ток-шоу. Выясняется, что многие великие - антропофилы…

И вот кто-то уже съел свою жену, потому что жизнь заставила. А если быть объективными, то антропофилы - хорошие люди, у них высокий IQ. "Она хотела быть им съеденной, потому что это была Великая любовь…". Начинается подготовка законодательной базы… Слава Богу, пока этого у нас нет. Но уже есть Грета Тунберг, уже есть призывы употреблять в пищу трупы людей, уже кричат датские школьники, предлагая поедать младенцев ради спасения Земли, ради спасения несчастных животных. Кстати, закон о защите животных был принят Гитлером в Германии, Гитлер любил животный мир, особенно собак. И как тут не вспомнить: "Если заговорили о любви к животным, жди бесчеловечные времена". Вы не поверите, дорогие друзья, окна Овертона, эта технология, работает даже при ее осознании. Воздействие на подсознание оказывается через базовые потребности человека.

1. Толерантность.

2. Эвфемизм, т.е. замена неудобного термина на нейтральный, не несущий эмоциональной нагрузки (оцените: душегуб-убийца-киллер).

3. Принадлежность к стае.

4. Иллюзия авторитета.

5. Законно - значит правильно.

Цель технологии получить новый нужный вектор развития. Вы скажите, ну зачем же сгущать краски? В 20-м году XXI века нет никаких антропофилов и антропофобов. Не надо их придумывать. А что есть сегодня? Какой уже точно и определенно существующий вектор предлагается нам в первой четверти двадцать первого века?

Вот здесь, поверьте, я и приближаюсь к теме чтения, особенно детского, юношеского, хотя я от нее не отходила и надеюсь, что моя логика угадывается. Давайте поговорим не о книгах. Давайте поговорим о кино, именно здесь новый вектор прослеживается, конечно же, наиболее ярко. Потому как, ну кто в XXI веке читает книги? А фильмы смотрят все! Итак, лучшим фильмом 2014 года кинокритики США назвали драму "Прощай, речь". Это "нечто" престарелого франко-швейцарского режиссера Жан-Люка Годара признано лучшей картиной по версии Национального общества американских кинокритиков. В основе кинокартины история о замужней женщине, одиноком мужчине и собаке. Фильм демонстрировали на Московском кинофестивале. Режиссер, как известно, признан классиком французской "новой волны", которую характеризуют все более тупые спецэффекты, адресованные явным дебилам, да изыски элитарных "киномастеров", прячущих собственную пустоту за непонятностью, а вернее даже за бессмысленностью. Так вот "Прощай, речь"снята от лица собаки, свидетеля развивающейся любовной истории, - и претендует стать иконой стиля нового кино. "Прощаясь со словами, с привычным логоцентричным кино, Годар предлагает вместе с ним проследить за рождением другого, непереводимого и универсального языка, на котором он по-прежнему говорит едва ли не лучше всех, кто сегодня называет себя кинорежиссером"- пишет журнал "Кинообозрение". Про фильмы, предшествующие картине "Прощай, речь", с которых зрители уходили из зала на десятой минуте, восторгающаяся Годаром "Газета.ру" все же не смогла не заявить следующее: "Руководствуясь линейной логикой, понять что-то в этом киновареве было решительно невозможно".

И вот теперь, наконец, поговорим о текстах. Прежде всего: ключевой вопрос нашего с вами бытия заключается в иерархии текстов человеческой культуры, которую и порождают приоритеты. Именно расстановка текстов, определение, какие из них важны, сверхважны, помогает понять, что является абстракцией мышления, а что можно смело отнести к бреду.

Литературные тексты - не зеркальное отражение действительности, в этом случае они были бы лишены смысла и совершенно бесполезны. Литературные тексты - это осмысление происходящего вокруг, осмысление состояния общества, общественных процессов. Это создание ярких художественных образов, способных воздействовать и на ум, и на сердце человека, конечная цель литературного творчества - разговор о главных смыслах человеческого бытия. Конечно, разговор этот не может и не должен быть примитивным. Литераторам нужны символы, аллюзии, метафоры, парадоксы и т.п., но они не могут становиться самоцелью, процесс создания литературного текста не должен заканчиваться на создании необычного "инструментария", ведь перечисленные ранее приемы и являются инструментами писателя.

Но именно "инструментарий" может стать миной замедленного действия. Как отличить метафору, аллюзию, символ, парадокс, паллиатив – от бреда? Где грань, за которой сложное абстрактное мышление становится лишь подобием мышления и превращается в полную нелепицу?

Не секрет, что сложная метафора, перенесенная в условия иной страны, иной культуры, не только покажется бессмысленной, но и будет таковой. Например, англичане, если хотят обвинить кого-то в трусости, говорят - дословно, "показать белое перо", а русские умеют "водить за нос". Разве это не сумасшествие, если без всяких объяснений перевести это с языка оригинала?

Но метафора - только часть смысла. Еще более значимо и жизненно важно для нас, повторяю, та самая соподчиненность текстов относительно друг друга в рамках общей культуры. Если будет потеряна иерархия текстов, мы не сможем понять разницу МЕЖДУ АБСТРАКТНЫМ МЫШЛЕНИЕМ И БРЕДОМ!

Для пояснения этого научного закона очень наглядна детская песенка про старичка-лесовичка, который зацепился за сучок и просит детей ему помочь спуститься на тропинку. Здесь иерархия текстов строго соблюдена, самым приоритетным выступает контекст традиционного христианского гуманизма европейской цивилизации. Именно по этой причине мы с вами понимаем, почему и зачем старичку-лесовичку нужно помочь, а не, скажем, высмеять его нелепое положение, съесть в качестве добычи или просто обратить на него внимание.

Смысл детской песенки очевиден только тому, кто находится в контексте христианской традиции человечности, хотя о ней ни словом не упомянуто. Да и не должно: главные тексты культуры действуют как бы за кадром текущих текстов, они присутствуют по умолчанию. Если бы их выпячивали – они были бы не главными текстами, а полемическими. Далее в песенке выступает приоритетность народного фольклора. Как вымышленная фигура "старичок-лесовичок", ничем не отличается от, например, "старичка-сортирного". Но о последнем нет и не может быть речи! Народный фольклор почитаем у всех народов и доминирует над авторской выдумкой.

Итак, суть ясна: приоритетные тексты умолчания – всем знакомые и всеми признанные авторитетными – не дают сказке превратиться в пустословие. Если этот культурный контекст убрать – то разделение произведения искусства и бессмыслицы исчезнет, между ними встанет знак равенства и станет символом разрушения всей нашей культуры! Поэтому, прежде чем давать в руки малышу новую книгу, обязательно определите, какой текст стоит по умолчанию? Присутствует ли в книге самый главный контекст: европейская христианская традиция? Ведь на самом деле свободная с виду фантазия художника или оратора должна быть очень жестко ограничена обсуждаемой нами иерархией текстов. Если бы дети вместо помощи бедняге Лесовичку обругали бы его или ударили палкой, или равнодушно прошли мимо, то гневу, возмущению родителей не было бы предела. И это справедливо! То же самое случилось бы, если бы вместо Лесовичка выдумали бы "Говнючка", и он вылезал бы перед детьми прямо из уличного сортира в соответствующем виде. Впрочем, в наш цифровой век уже и этим не удивишь, ведь во Франции создан цикл детских передач, героями которых являются человеческие фекалии…

Ну а что случится, если иерархию разрешат нарушать? Или если главные тексты вдруг станут "не всем известными"?

Здесь уже точно не до шуток, потому что в этом случае мы получим духовную катастрофу. Вслед за распадом иерархии текстов – начинается распад мышления. Утративший безусловные и необсуждаемые ценности человек – довольно быстро перестает быть человеком. Ведь даже и речь человеческая – продукт иерархического сопряжения, согласования. И слова тоже разные. Есть главные – которые всем нужно знать. Есть жаргонизмы, термины – которые не всем знать обязательно. Есть и глоссолалия, (а кроме нее шизофазия) – бессмысленное звукоиспускание, которую не нужно знать никому…

Дорогие друзья, пожалуйста, обратите внимание на эти слова, когда вы открываете детские книги. Сейчас их издают авторы за свои деньги в любой типографии. И шизофазии там более чем достаточно. Почему-то считается, что чем нелепее будут эти самые шизофазии и вредные советы, тем круче! Шизофазии сегодня наводнили даже школьные учебники. При этом уродуется язык, смешиваются "кони, люди" да еще и приправляются, частенько, англицизмами…

Хотя иерархия текстов, конечно же, актуальна для всех возрастов, но, согласитесь, особенно страшно ее разрушение в книгах для детей и юношества. Итак, что стоит во главе угла детского чтения? Христианская традиционная мораль с четко оформленными понятиями добра и зла. Теперь давайте ответим на вопрос: формирует ли эти понятия самая продаваемая, самая популярная в XXI веке книга для детей "Гарри Поттер"? Кстати, вы не задумывались, почему так победно прошла она по континентам, городам и весям? Даже если действительно именно эта книга - выдающиеся произведение для детей, которое перевели на 67 языков мира, как смогла писательница Джоан Роулинг (кстати, ее частенько называют домохозяйкой) настолько ярко заявить о себе, получив баснословные тиражи и гонорары? Ведь литературные критики уверяют, что в наше время родись второй Гоголь, о нем вряд ли узнали бы… А не реализована ли с помощью этой книги та самая технология окно Овертона? Ведь в "Гарри Поттере" нет добрых и злых. В ней рассказывается о своих и чужих. То есть в этой книге преподносится уголовная этика. Свои – хорошие, чужие – враги. Снискав мировую славу, писательница была уверена, что именно она занимает верхнюю позицию писательского пьедестала, возглавляет либеральное литературное крыло. Но двинув окно Овертона в разрушении христианской морали, она сама ощутила последствия. Джоан Роулинг столкнулась с ожесточенной критикой после того, как публично поддержала уволенную сотрудницу лондонского Центра глобального развития Майю Форстетер, высказавшую сомнение, что мужчина может стать женщиной. Роулинг тогда опубликовала в Твиттере серию ироничных сообщений. В итоге ЛГБТ-сообщество обрушилось на Роулинг с обвинениями. И писательница в числе 150 литераторов, журналистов и общественных деятелей, среди которых и российский оппозиционер Гарри Каспаров, вынуждена была подписать открытое письмо, осуждающее ограничение открытых дискуссий и бойкот публичных персон за выражение частного мнения о какой-либо социальной группе. Поняла ли Джоан Роулинг, что "Гарри Поттер" отыграл свое, предназначенное ему действие? Теперь окно Овертона двигают другие, рассказывая уже не про колдунов и магов, не про рецепты их снадобий, не про их заклятия, с которыми всегда боролась церковь, а про любовь мальчика к мальчику и девочки к девочке. Разрушение христианкой морали перешло на новый этап. Какова конечная цель? Довести нас до состояния демонических африканских племен? И, в конце концов, привести к вымиранию? Пожалуйста, вспомните об этом, когда будете рекомендовать школьникам книгу "Гарри Поттер".

В этой связи не могу не сказать о тлетворном влиянии литературы и перспективности именно литературы в технологии "Окно Овертона" в продвижении демонических идей. Потому что литература – поле битвы за сердца людей, невидимая война добра со злом, которая ведется испокон веков, не затихая ни на минуту. Литературу лишь в малой степени можно определить, как изысканно-утонченное искусство для услаждения изощренного слуха эстетов, но в главном своем предназначении – это средство для управления массами. С ее помощью удобно формировать неокрепшие души, управлять умами, вести развитие общественной мысли в нужном направлении. Причем, и управление и влияние не кратковременно, оно имеет долгосрочную перспективу. Именно поэтому многими даже не замечается. Слово, особенно слово написанное, зафиксированное, обретшее плоть, может стать стимулом к действию – пробудить у человека желание изменить действительность. Настоящее творчество всегда позитивно, всегда ведет к душевному преобразованию, нравственному совершенствованию. Оно всегда зовет к свету и Богу. Даже если Раскольников убивает старуху-процентщицу и идет на каторгу, это путь очищения и просветления. Это путь, который открывает для нас истинно русская литература. И необходимо уберечь читателя от текстов, ведущих ко вторичному одичанию. Увы, ими сегодня изобилуют даже авторитетные издания. Я призываю не соглашаться с тем, что планка опускается. Если медийные имена, что звучат сегодня в СМИ, не вызывают доверия, а это чаще всего и бывает, обратите внимание на современных писателей вашего региона. Откройте для себя сайты Союза писателей России, и вы узнаете очень талантливых русских авторов и в переводе с национальных языков писателей республиканских. Не оскудела талантами Россия. И в цифровом веке, чтобы сохранить нашу страну, наших детей, наш мир должно звучать высокое художественное слово.

12 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все