Поиск
  • kkubforum2016

Мост к миру и толерантности


Елена Валериевна Немыкина
Елена Валериевна Немыкина

Мост к миру и толерантности

(в произведениях русских классиков)


Елена Валериевна Немыкина,

заведующая Вознесенской сельской библиотекой, Лабинский район, Краснодарский край


С конца XX века слова "терроризм", "конфликт", "война", "экстремизм" не сходят со страниц журналов и газет, постоянно звучат с телеэкранов и в радиоэфире. В разных концах планеты происходят демонстрации и встречи, участники которых призывают к борьбе с терроризмом, к соблюдению принципов мирного сосуществования народов и толерантности. К событиям подобно­го рода невозможно остаться равнодушным, тут речь идет о судьбе человечества.

В наши напряженные времена, когда от избытка ору­жия задыхается цивилизация, а жажда мира и тема борьбы за мир привлекают к себе особое внимание, именно сегодня, как никогда, необходимо живое, одухотворенное слово во имя мира во всем мире. Обращенное к мил­лионам жителей Земли, оно летит по свету и становится реальным делом. Русская литература давно и неустанно возвышает свой голос за мир. Этот голос звучит явственно, проникновенно, убе­дительно, воспринимается как выражение идеалов мира и гуманизма.

В ходе своего развития русская литература в самые трудные времена вставала в ряды защитников Родины, воспринимала борьбу за мир как закономерное продолжение реальных патриотических инте­ресов. В произведениях русских классиков принципы миролюбия воплотились широко и разнообразно, соеди­нились с правдивым исследованием народной судьбы, обрели художественную плоть и энергию живого убеждения.

В сегодняшней борьбе за мир гуманистическое наследие русской литературы играет фундаментальную ду­ховную роль и выступает связующим мостом с литературой народов России и стран ближнего зарубежья.

Дума о мире, антивоенные настроения в литературе, с чего они начинаются, откуда вырастают? Оказывается, из простого, из обыденных всечеловеческих переживаний. Война - это смерть. Смерть для нормальной жизни, смерть для мечтаний о лучшем - о любви, доме, работе, детях. Это смерть близких людей, смерть солдатская. Не с надгробного ли слова над могилой погибшего сородича или друга надо вести счет в биографии антивоенной темы? Вспомним проникновенные строки, посвященные павшему воину в ранней русской литературе. Такие строки встречаются, перекликаясь, у В. Жу­ковского, А. Пушкина, М. Лермонтова... Их стихи и сегодня вселяют в сердце тревогу, заставляют скорбеть о страдании и безвременной гибели воюющего человека.

А.С. Пушкин возвращает нас к былинным образам, суро­выми красками живописуя в "Руслане и Людмиле" "ста­рой битвы поле":

Вдали все пусто; здесь и там

Желтеют кости; по холмам

Разбросаны колчаны, латы;

Где сбруя, где заржавый щит;

В костях руки здесь меч лежит…

Лежат в поле богатыри, испита их земная чаша, им не назначено счастье в жизни...

Перечувствовать до конца бремя войны заставил не однажды своих героев и Л.Н. Толстой. Его проповедь мира и человеческого совершенствования не ослабевает во времени.

"Нет, теперь они оставят это, теперь они ужаснутся того, что они сделали!" - думал Пьер, бесцельно направ­ляясь за толпами носилок, двигавшихся с поля сражения.

Содрогнется и князь Андрей, когда очнется на опе­рационном столе и увидит рядом с собой умирающего в муках Анатолия Курагина. Вспомнит Наташу, свою к ней любовь, коварство Анатоля, и вдруг сердце его наполнится потребностью сострадания, любви к братьям, к людям, даже... к бывшим противникам. Заставив отдельных героев лично ужаснуться и проведя их через ужас к нравственному просветлению, автор "Войны и мира" язвительно иронизирует над гордыней Наполеона и ставит памятник русским патриотам, обрушившим на завоевателей дубину Отечественной народной войны.

Пролетят годы, и уже в 1914 году, в дни большой и страшной войны, С.А. Есенин обратится к той же теме, не минуя при этом фольклорной традиции, но вкладывая в нее историческое предвидение:

Девушка рисует мертвых на поляне,

На груди у мертвых - красные цветы.

Есенинское стихотворение было написано в начале первой мировой войны. Мировой! Она охватила всю Ев­ропу, счет убитых пошел на миллионы.

Даже в трагические годы Великой Отечественной, когда вся страна поднялась на смертный бой, советские люди продолжали думать о мире, действо­вать во имя мира, ибо видели в наступлении мира долгожданный итог справедливой и героической битвы с фашизмом. Уроки истории не позволяют нам забывать о войне. Слишком много могил осталось на земле. Свидетельница фронтового быта и народных испытаний, советская литература впитала в себя опыт военного поколения, привыкла смотреть на военную действительность глазами участника событий. Кто, как не павшие солдаты Великой Отечествен­ной, получившие властью литературы слово в веках, есть многие герои К. Симонова, К. Воробьева, Ю. Бондарева, А. Ананьева, Г. Бакланова, В. Астафьева, В. Быкова, А. Адамовича, В. Кондратьева, С. Крутилина... Достаточ­но восстановить в сознании лица, характеры, облик этих, молодых еще людей, и антивоенный напор жестокой памяти ощущаешь наяву.

"Внимая ужасам войны...". Это зачин стихотворения Н. Некрасова, написанного в 1856 году и занявшего заметное место среди антивоенных произведений русской литературы. Ужасы войны. Кровь, увечье, разруха, разлуки, голод, массовые жертвы, ожесточение... Даже в тех случаях, когда ведется война справедливая, освободительная - и тогда ужасы войны оставляют трагический след в чело­веческих душах, пробуждают волю к миру. Если же война была несправедливой, захватнической, то ужасы войны подавляют психику своей бессмысленностью.

Протестуя против милитаризма, русская лите­ратура и литература народов России всегда стремилась вызвать у людей единое же­лание — избавить будущие поколения от грохота орудий, от свиста пуль, от господства злой воли, от смерти на чужбине.

Когда-то меня поразили и оглушили ужасные строки: "И начали мы с ефрейтором поить раненых, стараясь не наступить на чьи-то руки, ноги, на мокрые бинты. Шлепало, чавкало, страшно было шагать, не хотелось верить и трудно, невозможно было соглашаться с тем, что брожу я в человеческой крови". Это из рассказа В. Астафьева "Сорока" (книга "Последний поклон"). Здесь, в окровавленном кузове, найдет Витя Потылицын, автобиографический герой Астафьева, своего люби­мого дядю Васю по прозвищу Сорока. Был дядя Вася веселый человек, жизнелюб, покоритель женских сердец, говорун. А теперь вода выливается из его затвердевшего рта.

Что поставить рядом с этой невыдуманной историей? Разве что документальные, беспристрастные сви­детельства участников ленинградской блокады, собранные в "Блокадной книге" А. Адамовича и Д. Гранина.

Здесь вспоминает не солдат, не воин, встретивший врага на поле боя. Это женские голоса, летящие словно из небытия. Это голоса мирных людей, побывавших на пороге смерти. Женщина смотрит на фотографию, сделанную в дни блокады, видит себя, неузнаваемую, и пла­чет. Молча, плачет. Попробуйте задать ей старый, зна­комый вопрос: хотят ли русские войны?

В горе объединившаяся русская литература и литература народов России, Украины, Белоруссии неотделима, она продолжает день за днем отстаивать право и потребность человека ходить по этой трудной земле, дышать, сеять хлеб, помогает понять глубинные законы жизни, борьбы и человечности. Народный героизм людей, победивших фашизм, обусловлен не только политически, социально, но и нравственно.

Упомянутое выше стихотворение Н. Некрасова посвящено не ужасам войны непосредственно. Оно о душевных муках матерей, что оплакивают солдат, погибших на поле боя. Не для скорой смерти - для долгой жизни рожают матери своих детей. Литература вновь и вновь обращается к солдатским матерям, зовет их на помощь сторонникам мира. Сами солдаты, сами мужчины тянутся к матерям и в роковой час, и в миг прозрения. Литературе тут не надо ничего выдумывать. Она лишь вбирает человеческие чувства и затем возвращает их в жизнь усиленными духовно.

"Спи с миром, - сказал красноармеец на проща­нье. - Чьей бы ты матерью ни была, а я без тебя тоже остался сиротой". Это строки из рассказа А. Платонова "Мать" (1943). В нем образ старухи матери, потерявшей своих детей на войне с фашизмом и скорбно уходящей вслед за своими детьми в небытие, вырастает до высокого патриотического и духовного символа, несет в себе народное связующее начало.

"Спросите вы у матерей..." - скажет поэт Евгений Евтушенко и назовет антивоенную поэму 80-х "Мама и нейтрон­ная бомба".

Вечный образ матери. Есть в литературе, возможно, еще только один символ, равновеликий по духовной значимости материнскому. Это, конечно же, дитя, ребенок. Правда, разделить эти образы трудно.

Когда в XX веке в схватке с фашизмом возник вопрос о спасении мира, цивилизации, то оказалось: о детях помнят те, на чьей стороне справедливость, те, кто не растратил способность различать добро и зло.

Образ ребенка, познавшего войну, вызывает непо­средственную реакцию, желание помочь, оградить, спас­ти, напоминает, как об этике милосердия, так и об этике социальной ответственности. Он вносит ясность в вопрос о том, кто виноват в военной трагедии. Дети - продолжение жизни, поэтому их образы будят чувство самосохранения и просвечивают человека в че­ловеке.

Белорусский писатель В. Быков в повести "Волчья стая" ставит в зависимость от конкретной дет­ской судьбы всего лишь одного человека - партизана Левчука. Но нравственный смысл этой истории простирает­ся далеко за пределы сюжета. В сущности, Левчук на деле, собственной жизнью отвечает на все роковые философ­ские вопросы. Поступок Левчука не случайный эпизод. Через соприкосновение с детскими судьбами и укрепля­лось народно-патриотическое, антифашистское сознание в эпоху войны, его гуманистические ос­новы.

В 1941 году, в июне, на Минском шоссе родились стро­ки К. Симонова:

Майор привез мальчишку на лафете.

Погибла мать. Сын не простился с ней...

В 1942-м из осажденного Ленинграда отзовется Анна Ахматова:

Сквозь бомбежку слышится

Детский голосок.

К тому времени, когда появился рассказ М. Шоло­хова "Судьба человека", рассказ глубоко антивоенный по духу, над миром уже прокатилось эхо атомных взрывов, прошла волна "холодной войны", усилилась гонка во­оружений. Погибшие города плачут, как дети, увидевшие над собой облако ядерного взрыва.

Есть у нашего народа песня "Журавли" - она всегда звучит в дни, когда мы вспоминаем наших отцов, дедов, прадедов погибших на полях сражений и подаривших нам жизнь и свободу. Песня с ее глубокими трагическими стихами воспринимается большинством как реквием или молитва и считается одной из лучших песен о Великой Отечественной войне. В августе 1965 года, спустя 20 лет после завершения войны, советская делегация представителей культуры посетила памятные мероприятия в японском городе Хиросиме. В составе делегации был дагестанский поэт Расул Гамзатов.

Расулу Гамзатову показали памятник Садако и рассказали её историю. Этот рассказ буквально потряс Гамзатова, и он не переставал думать о маленькой японке и её журавликах. Но в той поездке поэта настигло его собственное горе: он получил телеграмму, в которой сообщалось о смерти его матери... Много позже Гамзатов вспоминал: "…Стихи не возникают из мелочей, они начинают звучать в такт с чувствами, родившимися после глубоких потрясений. Я подумал о своих братьях, не вернувшихся с войны, о семидесяти односельчанах, о двадцати миллионах убитых соотечественников. Они постучались в мое сердце, скорбной чередой прошли перед глазами и - на миг показалось - превратились в белых журавлей. В птиц нашей памяти, грустной и щемящей нотой врывающихся в повседневность…".

Пятидесятые, шестидесятые, семидесятые, восьмиде­сятые, девяностые и двухтысячные… Давно отгремела самая большая в истории война, но не сгладились сами собой ее роковые последствия, не исчезла угроза новой войны, еще более ужасной. В наши дни инстинкт всеобщего самосохранения, здравый смысл и трезвый самоанализ диктуют антитеррористические лозунги всей планете: "Мир – миру!", "За дружбу между народами!", "За самое дорогое - за жизнь!". Слово произнесено, но на планете нет покоя. Значит, надо повторять и повторять старые истины, бить в набат.

Способность ощущать душевную общность с другим народом нисколько не умаляет роли чувств патриоти­ческих. Она, напротив, углубляет чувство Родины. Укреплять добрососедство, видеть реальную взаимо­связь национальных существований и интересов помогает ныне память об общих исторических испытаниях, о чело­веческой цене, заплаченной за свободу и независимость братских народов.

В 1960 году П. Антокольский написал, выражая всеобщую истину: "Наша земля кругла, и нет на земле такого угла, где кровь не была бы красной".

Казалось бы, это элементарнейшие и по неизбежности отвлеченные истины. Вспомним призыв А. Адамовича: "Раз уж возникла ситуация, что человек, люди обладают мощью самих себя уничтожить, оборвать жизнь на планете, нет и быть не может более высокого нравственного чувства, чем чувство-запрет, отвергающее все, что может привести к необратимому результату" .

Жестокая память, жестокий реализм жизни, не раз за­ставлявший этику мира и милосердия отступать перед че­ловеческой враждебностью, узким прагматизмом, перед невозможностью победить агрессию, насилие, военное преступление одной доброй волей. Нелепости истории доказывают, что людям чаще удавалось поднять друг на друга руку, нежели пре­одолеть конфликты, достичь мудрой договоренности на путях взаимоограничений.

В тревоге за судьбы мира и созидания наша литература всматривается в действительность, говорит от имени мил­лионов простых людей о необходимости жить, дышать, растить детей и трудиться на этой трудной земле. Она учит и борется.

60 просмотров2 комментария

Недавние посты

Смотреть все

Анастасия Петровна Козунеткина, библиотекарь абонемента Муниципального казенного учреждения культуры Туапсинского городского поселения"Централизованная библиотечная система" Центральная городская библ